Погода:
Влажность:
Ветер:
logo logo_white
Отправить сообщение об ошибке?
Ваш браузер останется на этой же странице

Обучение без теории

По мнению Рикардо Хауссмана, необходимо иметь правильное понимание взаимосвязи между действиями и результатами. Рикардо Хаусманн, профессор Гарвардского университета, попытался дать ответ в своем
13:18 1 Апреля 2016 115
Обучение без теории

Рикардо Хаусманн, профессор Гарвардского университета, попытался дать ответ в своем блоге на Project Syndicate на такие вопросы: как мы можем улучшить состояние мира? Как мы можем сделать страны более конкурентоспособными, рост более устойчивым и всеобъемлющим, а равенство полов «еще более равным»?

По мнению профессора, необходимо иметь правильное понимание взаимосвязи между действиями и результатами, а затем совершать лишь те действия, которые обеспечивают достижение поставленных целей. Но в большинстве случаев, мы не видим этой взаимосвязи. Так что же можно сделать? Надо ли отложить принятие решения до тех пор, пока не поймем, что именно работает? Но как мы будем учиться, если мы ничего не делаем? А если будем делать, то, как мы узнаем, что действительно правильно, а что нет?

Новые достижения в области машинного обучения и биологической антропологии проливают свет на то, как происходит процесс приобретения знаний и что делает этот процесс успешнее.

Например, может существовать теория о том, что делает кошку кошкой, но процесс распознавания у детей строится совсем иначе. Как утверждает Лесли Валиант из Гарвардского университета в своей книге 2013 года, мы изучаем концепцию «кошачести» в менее теоретическом аспекте, путем демонстрации картинок различных животных, которые помечены как «кошки» и «не-кошки». И чем больше мы видим примеров, тем больше мы становимся «более-менее правы».

Как сказал Рэй Курцвейл в своей книге «How to Create a Mind», мы учимся различать разговорный язык без знаний лингвистики, а программное обеспечение для распознавания речи использует, так называемую, «скрытую марковскую модель». Применяется эта модель к аудиофайлам и текстам, так что речи о применении лингвистики машиной нет. К сожалению многих ученых, все вышеизложенное подтверждает несущественность теории.

Биологическая эволюция также основана на алгоритме, который узнает, какие генотипы создают более приспособленных особей, без понимания того, какие именно изменения в геноме отвечают за улучшения его качества. Этот алгоритм снова и снова использует случайные вариации и выбирает те, которые лучше всего подходят.

В то время как для биологической эволюции путем полового размножения требуются поколения, мы можем учиться друг у друга намного быстрее за счет социальной эволюции, это объясняет, почему люди совершили такой прогресс. По словам Роберта Бойда, Питера Ричардсона и Джозефа Генриха, наша способность подражать лежит в основе нашего успеха как вида. Это то, что делает культурную эволюцию возможной, накопительной и мощной. Это то, что позволяет нам учиться у других и, следовательно, прогрессировать намного быстрее, чем если бы мы учились всему сами. Кроме того, из-за того, что имитация, как и генетическая репликация, не идеальна, мы случайно обнаруживаем другие пути, чтобы сделать то же самое (или даже новое и лучшее).

Мы, люди, склонны подражать другим, и в особенности мы предпочитаем подражать самым успешным из нас. Это имеет эволюционный смысл, так как особенности успешных людей, вероятно, могут относиться к их благополучию.

Но это может привести к ошибкам, если мы пытаемся скопировать то, что никак не связано с успехом. Реклама пользуется этой слабостью человеческой природы, заставляя нас думать, что если Джордж Клуни крутой и носит какие-то определенные бренды, то может быть, и мы можем стать крутыми, одеваясь так же.

Мир бизнеса, например, использует подражание для составления сравнительного анализа. Для этого компании делятся информацией о своей производительности для того, чтобы другие могли узнать, какие высоты можно покорить. А также это позволяет увидеть, кто из них лучший и за кем стоит повторять. Чтобы стать таковым, вы можете начать имитировать то, что делают успешные компании, но при этом не пытаться понять, почему именно они так делают.

Сравнительный анализ продвигается и на политическую арену, затрагивая такие вопросы, как устойчивое развитие, бизнес-среду, конкурентоспособность, гендерное равенство, а в последнее время, инклюзивный рост. Некоторые из этих моментов создают отличные мерки для оценки производительности, позволяя людям оценивать результаты и отслеживать прогресс.

Хорошими примерами такого анализа является индекс «Мирового Гендерного Разрыва» и индекс ООН о «Развитии человеческого потенциала». Они не могут вам сказать, как улучшить производительность, но они могут Вам сказать есть ли у вас прогресс.

Другие показатели, по мнению Рикардо Хаусманна, вносят сумятицу в меры производительности и мерами гипотетической причины производительности. Они путают «что» и «как» и некстати помещают это в индекс, пытаясь быть более обоснованными.

Двумя такими примерами являются индексы ВЭФ: «Индекс глобальной конкурентоспособности» и новый «Индекс инклюзивного роста и развития». Конкурентоспособность, например, связана с возможностью увеличения доли на рынке без ущерба для прибыли или заработной платы. Это те два фактора, которые являются показателями высокой производительности. Инклюзивный же рост связан с неравенством доходов и роста в различных регионах и социальных групп.

Но это не то, что эти показатели в реальности отражают. Вместо этого, индексы включают в себя переменные, которые, как предполагается, должны являться причиной конкурентоспособности или инклюзивного роста. А их создатели даже и не проверяют, что по факту отражается. Из-за этого такие страны как Колумбия, Мексика, Марокко и Саудовская Аравия пытались улучшить свой рейтинг конкурентоспособности, но даже не подозревали, что делали совсем не то, что нужно. И они это поздно выяснили.

По правде говоря, мы не знаем, что может сделать рост более инклюзивным, страны более конкурентоспособными, а развитие каждой страны и региона более устойчивым, а также нам не стоит и делать вид, будто мы знаем что делать. Мы можем помочь миру прогрессировать путем измерения его результатов, о которых мы так заботимся, тем самым содействуя имитации и отслеживанию производительности. Но путаница в средствах и целях заставит нас одеваться как Джордж Клуни и думать: «Интересно, почему мы не становимся крутыми?».

Наверхнаверх
Обсудить статью сейчас
0 комментариев
Нет, спасибо
больше не показывать